Батал Кобахия: В 1950-1960-х годах в Абхазии был период, когда формировались уникальные личности. Мне посчастливилось быть рядом с некоторыми из них, наблюдать за ними в разных обстоятельствах, учиться их отношению к жизни, людям, работе, науке. К этой плеяде знаменитых людей относились Шалва Инал-Ипа, Георгий Дзидзария, Лео Шервашидзе, Георгий Шамба. Принадлежала к ним и Мирра Константиновна Хотелашвили-Инал-Ипа, блестящий историк, археолог и супруга Шалвы Денисовича Инал-Ипа.
Во многом благодаря ей в Абхазском государственном музее создан прекрасный отдел археологии. Она вложила в него очень много сил. У Мирры Константиновны есть уникальная работа, посвященная проблемам датировки позднего античного периода. Ни один историк, занимающийся этим периодом, не обходится без этого труда.
Не могу не отметить и то, что Мирра Константиновна создала условия для того, чтобы Шалва Денисович мог заниматься серьезной научной работой. Более того, после его смерти она сделала все, чтобы подготовить к переизданию одних и изданию других важных научных работ Шалвы Инал-Ипа. Позже она издала и несколько своих научных трудов.
Я очень рад, что, работая в министерстве культуры, мне удалось найти средства, чтобы ее книга по истории Абхазии вышла в свет. Актуальность этой работы трудно переоценить. Получился самый настоящий бестселлер.
Работать с ней было сложно и одновременно интересно. Она очень серьезно относилась к научной работе. Когда мы готовили к изданию рукопись «Книги для чтения по истории Абхазии», она могла позвонить в 8 часов утра и попросить прийти. Я приходил, она сначала кормила меня, а потом мы приступали к работе. За день мы могли проработать сотни страниц. Бывало, что заканчивали в 9 часов вечера, причем по моей просьбе. Я говорил: «Я больше не могу». На следующий день работа продолжалась с не меньшим энтузиазмом.
Мирра Константиновна умудрялась находить мельчайшие ошибки в уже отредактированном и практически готовом к печати материале. Однажды я не выдержал и сказал: «Все! Мы издаем книгу, времени на правки больше нет».
И что вы думаете? Она обнаружила ошибку в уже изданной книге. Я абсолютно уверен, что она про нее не забудет и напомнит перед следующим изданием.
Я работал с ней на раскопках в Сухумской крепости. Помню, как мы мыли керамику. Сколько интересного она рассказывала в эти моменты. Она умела буквально по осколкам определять их точную датировку.
Я очень близко дружил с ее сыном Адгуром, который погиб практически у меня на руках при взятии Сухума в сентябре 1993 года. Я дружу с её дочерью Ардой Шалвовной, невесткой Мариной Шамба.
Я хорошо знал Шалву Денисовича. Мы на него смотрели, как на святого. Это был необыкновенно интеллигентный человек. Представляете, когда мы, совсем еще молодые люди, приходили к нему, он вставал и приветствовал нас.
Трудно переоценить значение фундаментального труда Шалвы Инал-Ипа «Абхазы» в абхазской науке, формировании национальной идентичности, осмыслении того, что мы древний народ со своей историей и культурой. Можно уверенно сказать, что этот труд идейно подпитывал национально-освободительное движение в Абхазии. И в этом тоже есть заслуга Мирры Константиновны, которая посвятила супругу и его научной деятельности много сил и времени.
Когда погиб Адгур, нам казалось, что эта трагедия подкосит её, она не перенесет смерть сына. К счастью, этого не случилось. Она полностью ушла в работу, ставшую ее спасением.
Один маленький штрих, который поможет почувствовать то, о чем я говорю. Будучи уже в возрасте, она позвонила министру культуры и попросила, чтобы ее освободили с должности в музее, так как она уже не может ежедневно выходить на работу.
Мы не могли удовлетворить просьбу Мирры Константиновны, так как хорошо понимали ее роль в музее. Нам пришлось учредить должность главного научного консультанта в музее.
Сфера ее научной деятельности необычайно широка: история Абхазии разных периодов, этнология, археология, нумизматика. Мирра Константиновна может писать практически на любые темы, и это будет сделано профессионально и понятно не только узким специалистам. Пример тому – ее небольшая книга об органе в Пицундском соборе.
Я очень люблю ходить к ней в гости. Первое, что ждет каждого пришедшего в дом, это вкусный обед. У нее дома стоит огромный стол, я не помню ни одного раза, чтобы он не был накрыт.
Нередко мы садились в ее кабинете, она много и интересно рассказывала, увлекалась, переходила с одной тему на тему. Мне с ней безумно интересно и сегодня. Она до сих пор сохранила абсолютную ясность ума.
Еще один штрих в её портрете: Мирре Константиновне было опасно говорить, что ты куда-то едешь.
«Ты в Москву едешь? Мне надо, чтобы ты в одной библиотеке нашел одну книгу и на определенной странице выписал цитату», - часто говорила она.
Многие ученые, которые приезжали в Абхазию, посещали семью Инал-Ипа. Я помню, как специалист по каменному веку Василий Любин, который был научным руководителем Мушни Хварцкия, приехал в Абхазию. Ему было больше 90 лет, мы зашли к Мирре Константиновне, которой было под 90. Боже мой! Они несколько часов оживленно беседовали.
«Она совершенно уникальный человек, она все знает», – тихо сказал мне потрясенный ученый.
О Мирре Константиновне, как и о каждом члене её семье, можно говорить бесконечно.
Она блестящий историк, археолог, энциклопедически образованный человек. Её профессиональная научная деятельность начиналась в сложный исторический период, но она никогда и никого не боялась. Хорошо зная Мирру Константиновну, я не удивляюсь тому, что ей, родившейся в Тбилиси, грузинке по национальности, было очень важно, чтобы Абхазия добилась независимости. Вся семья Инал-Ипа делал все возможное, чтобы сбылась мечта абхазского народа о свободе и собственном государстве.
Мирра Константиновна не любит, когда ей желают долгих лет жизни. Я желаю ей успеть сделать то, что она сама запланировала.
